Не каждый турист доберется до села Красный Яр  в Приморье – место коренного обитания крохотного народа Удэге. Вокруг на тысячу  километров – глухая тайга, с тиграми и медведями. Дорога  туда, мягко говоря, не сахар. На огромной проходимой  «вахтовке», которую трясется как стиральная машина,  пилить в Красный Яр из Владивостока долгих 13 часов, причем треть дороги – по грунтовке, среди леса. Удовольствие, прямо скажем, ниже среднего. Но результат того стоит —  побывать в Красном Яре, а также в Национальном парке «Бикин»  — мечта любого  журналиста. Как они там живут, эти лесные загадочны люди?    

От рабов хунхузов до хозяев тайги

Народ Удэге — один из самых малочисленных малых народов в России. И самых загадочных.  Сейчас в поселке Красный Яр — основном месте компактного проживания, всего немногим более 480 удэгейцев. Ещё немного — человек 10-15- нанайцев.

Самый известный удэгеец — это проводник Арсеньева Дерсу Узала, хоть споры о его происхождении идут по сей день. Хотя, строго говоря, у Владимира Клавдиевича было много проводников, но в книгу попал только Дерсу, как собирательный образ. Многие считают Дерсу нанайцем, однако в поселке Красный Яр придерживаются другого мнения. Наш Дерсу Узала и точка!

У каждого удэгейца есть так называемый родовой участок в нацпарке Бикин.  По большей части,  все мужчины народа Удэге так или иначе работают в нацпарке.

Вот, например, Яков Канчуга. На его родовом участке как раз расположена туристическая база нацпарка «Бикин» Ульма, куда попали журналисты после трехчасового путешествия вверх по реке. Для неподготовленного человека путь  экстремальный.

Дело в том, что Бикин –  огромная река, которую называют русской Амазонкой, при всем своем величии и протяженности богата мелями и перекатами. Ехать на катере – не вариант, шансы сеть на мель или перевернуться практически стопроцентные.

Идеальный способ перемещения по реке – это традиционные  удэгейские  плоскодонки, те самые лодки, на которых, подозреваю, плавал еще Дерсу Узула, а также его дед и прадед.

Кстати, прадед  нашего нового знакомого Якова Канчуга был одним из проводников Арсеньева. А судьба самого Якова типична для обитателей этих мест. Вырос в Красном Яре, учился в Спасске на учителя, женился на русской, в семье растет двое сыновей.

— Почему женились на русской?- спрашиваю.

— Полюбил, — улыбается Яков. — А ещё потому, что считаю — для здоровья детей это полезнее. У нас же тут всего несколько семей, Канчуга, Суляндзига, — по пальцам пересчитать. Понятно, что кровь скрещивались не раз.

Не могла задать главный вопрос: «- Вы на русских не обижайтесь? Понимаете, о чем я? Пришли в вашу тайгу… Ну, и всякое такое…».

Яков качает головой.

— До того, как пришли русские, мы плохо жили. Не было ничего.

Ничего — это мягко сказано. Надо ещё сказать о китайцах, которые сделали из народа Удэге , по сути, рабов.

Эту трагическую ситуацию  подробно в своих записках описал Арсеньев. В конце 19 начале 20 века на территорию окраины Российской империи часто набегали хунхузы.  Они считали эту территорию своей, и выколачивали из удэгейцев соболиные шкуры и вообще все, что могли. Обращались крайне жестоко — за малейшее неповиновение убивали, насиловали жен, — удэгейцы для китайцев были хуже собак.

Русские вели себя кардинально по-другому. И народ Удэге это знает и помнит.

Хотя в советское время Удэге все же жили бедновато. Как и все, впрочем.

Кардинально все поменялось только после того, как в Красный Яр зашёл Центр  «Амурский тигр».  Именно после этого многие семьи удэгейцев начали возвращаться на землю предков.

«Тигра нельзя убить — хуже, чем отца»: исповедь удэгейца

Съездить в Красный Яр и пообщаться с удэгейцами  надо хотя бы для того, чтобы понять кое-что важное про тигра.  Про тигра и про важность тонких материй.

Тигр для народа Удэге это все равно что лесной бог. По легендам, мужчины народа произошли от тигра. Это, своего рода, праотец.  Хозяин тайги-кормилицы.

Ни одному удэгейцу в голову не придет убить тигра.  Наверное, это для них хуже, чем убить отца.

— Нельзя мешать охоте тигра. Вообще, не нужно его тревожить, и тогда он никогда не тронет тебя, — рассказывает охотник Яков Канчуга.

Эти простые истины у народа Удэге с молоком матери впитаны. Именно поэтому тигры и удэгейцы живут в мире.  Хотя в Красном Яре тигры тоже, бывает, по огородам шастают, истерики у  селян нет.

Ну, ходит и ходит, — живёт он тут. Хозяин тайги, потому что.  А тайга — вот она. Сразу за огородом.

-Почему тигры стали выходить к людям?

— Потому что кабана в лесу не стало,- помните, несколько лет назад чума всех кабанов в лесу выкосила? И у нас тоже… Большая беда для тигра  случилась. Но нельзя убивать, нельзя… Он мудрый, тигр, тем более что кабан уже восстанавливается- говорит не менее мудрый охотник Канчуга.

«Хозяин тайги спас свой народ»

А теперь — о тонких материях.  Так уж случилось, что беззаветная любовь и поклонение тигру  Удэге в итоге принесло свои плоды.  Внезапно оказалось, что тигр, по сути, спас лесных людей. И это не фигура речи.

Вы не представляете, насколько кардинально поменялась жизнь этого маленького, исчезающего  народа, который очень бедно и заброшенно жил,  когда в село зашли другие «тигры».

Когда вдруг какая-то, по большому счету,  сторонняя организация  АНО Центр «Амурский тигр»  стала не просто вкладываться финансово в село ( низкий поклон  партнёрам, которые помогают!).

Речь не только про то, что люди получили просто грандиозную социалку. Что в селе построили больницу, роскошный детский сад,  шахматный клуб, дом ремесел, дом быта.  Что ввалили кучу денег в ремонт школы.

Но вот зачем отгрохали прекрасный памятник Дерсу Узала? Это ж деньги — в никуда, если рассуждать с точки зрения бизнеса.  Зачем учебники удэгейского языка?  Который сами удэгейцы забыли, практически.

Да что там язык! Узоры свои национальные люди почти не помнили, — их тоже нашли, возродили, практически. Побудили людей вспомнить старинные национальные ремесла.  Вот это — зачем и кому было надо?

То, что происходит сегодня на наших глазах в селе Красный Яр — это удивительная и, не побоюсь этого слова, уникальная не только для России, но и для мира история.

История  того, как защита тайги и его главного обитателя — тигра, идёт рука об руку с защитой крохотного народа, для которого тигр и тайга — глубоко связанные и священные понятия.

Во время своего визита нам повезло — в Красном Яре  состоялся большой праздник, Дню единства народов посвященный.  Наверное, нигде в Приморье не было и не будет такого искреннего, цельного праздника.

Пришли многодетные удэгейские семьи. Нарядные  дети и родители национальных нарядах.  Принесли национальные блюда, были танцы, песни, рассказы о жизни.  Был шаманский обряд камлания.

А вы знаете, что потомственная шаманка — Любовь Леонидовна Пассар,  врач по специальности, вернулась в село, когда узнала, что там построили больницу?

И не просто больницу, но и рядом — квартира для врача. Повторюсь — все на деньги партнёров Центра  «Амурский тигр».

И я понимаю, почему в обряде камлания шаманка говорила добрые слова в адрес организации, которая  уже больше десяти лет спасает тигров и спасает народ Удэге. Причем и то и другое  отлично получается.

Очевидна им роль Правительства Приморского края и лично Губернатора, который не раз бывал в селе. Работа Правительства и Центра совместная, но есть и отдельные проекты Губернаторы – детские и спортивные площадки, сквер, роллер дром, различного рода субсидии на жилье по многочисленным краевым программа и многое другое.

О чем промолчать нельзя

Но есть в Красном Яре моменты, о которых невозможно промолчать. Выяснилось это, когда мы, с руководителем  Центра «Амурский Тигр» Сергеем Арамилевым и директором нацпарка «Бикин» Алексеем Кудрявцевым прошлись по селу, чтобы своими глазами взглянуть на построенные социальные объекты.

Вы где- нибудь в школах Владивостока видели душёвые кабины при спортзале? Я — нет.

Ещё вопрос. Вы где-нибудь видели в современном спортзале, где на полу лежал специальный деревянный паркет, предназначенный именно для спортивных занятий?

Я вообще не знала, что такое бывает, пока не увидела в Красном Яре.  Это вам не резиновое покрытие, кинутое на бетон, куда если ребенок упадет — сильно больно, не говоря — опасно. А чего стоит, во всех смыслах слова, совершено шикарный детский сад,  где вкусно пахнет деревом?

А больница! Вы где в селе больницу видели, чтобы там был терапевт, зубной врач, не говоря — штат медсестер в десять человек.  Если что — прокапают на дневном стационаре.

К больнице — квартира для врачей прилагается.

— Я только поэтому  вернулась в родное село из Хабаровска, — рассказывает потомственная шаманка, она же – прекрасный терапевт Любовь Пассар.  – Уговорил Алексей Кудрявцев и я не жалею ни капли!

А шахматный клуб, вместе с библиотекой? Вы знаете, что в Красный Яр на шахматные турниры дети со всего Приморья ездят?  Это в такую-то глухомань!

— У нас тут все шахматисты, от мала до велика, — рассказывает директор нацпарка Кудрявцев. —  Я не шучу — охотники с собой в зимовья доски берут и учебники с шахматными задачами.  Дети с малых лет понимают, что такое Е2-Е4. А еще  Дом быта построили, с мощными стиральными машинами. Охотники и рыбаки теперь свою громоздкую амуницию там предпочитают стирать. Дом ремесел тоже выстроили. Это важно — теперь там туристы могут сувениры покупать. А у местных жителей появился стимул заниматься народными промыслами.

Трехкомнатная квартира со всеми удобствами из натурального дерева, участкового инспектора ждёт. Не говоря уже о прочих домах для специалистов, в которых любой житель Владивостока очень сильно бы захотел жить, если бы туда попал, и втянул бы носом потрясающий запах свежего дерева!

Не говоря уже про приличную дорогу в селе и прочие нюансы.

Но в свете  всего хорошего есть один момент, который, мягко говоря, возмущает.  Этот момент — очень странное отношение властей округа, которые должны быть заинтересованы в развитии социалки.

— Партнеры Центра «Амурский тигр»  строят сам объект, потом передают на содержание в наше государственное учреждение – нацпарк «Бикин». Мы это имущество принимаем, но статьи расходов на содержание той же больницы или библиотеки у нас нет. Это будет нецелевое использование средств, — поясняет Кудрявцев.

Такие средства есть у муниципальной власти, которая, казалось бы, должна радоваться, что им совершенно безвозмездно достается социальная инфрструктура, ценой в многие миллионы рублей. Но вот парадокс – такое впечатление, что особой радости от этого у властей округа нет.

Взять тот же детсад. Изначально  он рассчитан на три группы. В начале работы сюда возили детей ещё из двух окрестных сел.  Сейчас власти округа зачем-то сократили  количество групп до одной. Сократили сотрудников. В итоге теперь даже  родителям в Красном Яре проблематично детей в садик устроить.

Другой пример. Зубной врач в больнице хочет уволиться, потому что ей лечить людей нечем! Материалов нет! Что, местные власти не могут решить вопрос с Минздравом?

Конечно, могут. Это же элементарные вещи. Но не делают. И вот кому надо, чтобы  жители из Красного Яра «пилили» лечить зубы в Лучегорске? При том, что добраться туда проблематично, автобус ходит далеко не каждый день.

— Почему так происходит?- задала я вопрос Алексею Кудрявцеву.

Тот лишь плечами пожимает, — и это на самом деле невозможно понять.

«Есть такая работа – тайгу защищать»

К слову, хотела бы отдельно сказать о роли личностей в этой таежно-социальной истории. Сергей Арамилев, руководитель  Центра «Амурский тигр», это человек с  системным государственным мышлением. К сожалению, редко такие сейчас встречаются.

Что касается директора нацпарка Бикин, Алексея Кудрявцева, мне он показался таким стражем леса.  Эти люди просто нашли друг друга, — именно их тандем тут все и тащит.

И, конечно, я совсем по другому сейчас посмотрела на министра юстиции РФ Константина Чуйченко, руководителя наблюдательного совета АНО Центр «Амурский тигр». Честно говоря, министра  видела один раз, на открытии памятника Арсеньева во Владивостоке.  Подумала — ну, важный какой-то московский мужик.

А теперь, отбросив все ненужные прилагательные, скажу одно слово — мужик.  Спасибо, Константин Анатольевич, за Красный Яр,  да за все.

То, что сейчас  сделано «Амурским тигром»  — это совсем не конечная история. Ещё много чего в планах, и, судя по темпам и по готовности вкладываться,  обещанное – состоится.

Есть такая профессия — тайгу защищать.  И детей этой тайги, по совокупности.

И это глубочайшего уважения заслуживает. Не говоря, что изумляет, в наш век, когда все замешано на деньгах.

Но не у всех, оказывается.

Лада ГЛЫБИНА